Карта сцен: весь путь

Первая фраза романа: рассказчик стоит у рыбной будки Fisch-Gösch в Листе, самой северной точке Германии, пьёт Jever и ест скампи, от которых ему уже тошно. [DE L16]

Карин, знакомая по интернату Залем: светлый паж, два бокала Chablis, S-Klasse-Mercedes брата. Разговор о куртках Barbour — зелёная против голубой. [DE L17] [DE L21]

Кarin сворачивает к Nacktbadestrand Buhne 16 — забирать Sergio и Anne. Запах Holzbohlen и моря, от которого рассказчик чуть не плачет. [DE L29] [DE L31]

Дюны, чайки — и воспоминание: Göring потерял здесь свой Blut-und-Ehre-Dolch, и его нашёл крестьянский парень Boy Larsen. Первый исторический врез романа. [DE L35]

Бар Odin rappelvoll; две бутылки Roederer, выпитые на ex; за соседним столом трое рассуждают о тенденциях — и Karin закатывает глаза: пора уходить. [DE L46] [DE L47] [DE L49]

Roederer на зелёном холме у Kupferkanne, вид на Watt. Karin целует рассказчика — и уезжает. Больше они на Зильте не увидятся; Найджелу он потом скажет, что было «beschissen und ganz schön ernüchternd». [DE L54-57] [DE L93]

На следующий день — вечерний поезд на Гамбург; Triumph остался на острове. Начало движения на юг, которое не остановится до Цюриха. [DE L58]

Попутчик с Bockwurst и вином Ilbesheimer Herrlich произносит «Mahlzeit» — ритуальное вторжение чужого социального кода, которое рассказчик фиксирует как оскорбление. [DE L62] [DE L66]

Такси, кислые сигареты Overstolz, разговор о Hafenstraße. Рассказчик аттестует водителя: «ziemlicher Faschist» — и всё равно едет и курит его сигареты. [DE L105]

Лестница, приглушённый гул за дверью, три девушки в джинсовых шортах. Внутри — наркотики, разговоры, в которых рассказчик тонет. [DE L107]

«Schwall wie in Der Exorzist», Найджел, которого не найти, — и такси, в котором дым высовывается из окна. Точка невозврата гамбургской ночи. [DE L127] [DE L129] [DE L130]

Утро после вечеринки: дверь Найджела не заперта, и то, что рассказчик застаёт внутри, выбивает его из колеи. [DE L131] [DE L137]

У гейта рассказчик набивает карманы куртки бесплатными угощениями Lufthansa — Ballistos, Salamibrötchen, йогурты Ehrmann. В полёте они протекут. [DE L151-154]

Бурбон на высоте, Isabella Rossellini в мыслях, иронические аплодисменты пассажиров при посадке. Самолёт касается полосы во Франкфурте. [DE L167] [DE L174]

«Der Frankfurter Flughafen ist so wuchtig». Прямо на полу аэропорта рассказчик поджигает собственную куртку Barbour спичками, забыв, что в кармане остались солнечные очки. [DE L186] [DE L190-191]

По дороге к Александру рассказчик пытается представить его лицо — и видит средневековый портрет: Walther von der Vogelweide, Bernard von Clairvaux. Лицо не складывается в целое. [DE L193] [DE L194] [DE L195]

Разговор с Варной: её нацистская тирада о болгарском городе и слово «liberaldämlich», которым рассказчик её аттестует. [DE L214] [DE L215]

Бар Eckstein, дешёвый техно в подвале, Apfelwein и боль за левым глазом. Александр входит — и не узнаёт рассказчика, снимает Barbour и уходит вниз. [DE L229] [DE L235]

Рассказчик забирает Barbour Александра — вместе с Aufnäher Eintracht Frankfurt. Жест, который он сам не может объяснить. [DE L233] [DE L236]

Борд-трефф Interregio Франкфурт–Карлсруэ: напротив — Matthias Horx, тренд-ресёрчер, «wie der irre Wanderprediger in Poltergeist 2». Рассказчик поднимает бокал Christinen-Brunnen: Prost, Matthias. [DE L245] [DE L248]

Центральный исторический пассаж романа: Гейдельберг весной, люди на солнце — и слово Neckarauen как образ Германии, которой не случилось. [DE L253]

Скольжение такси к отелю Alt Heidelberg, где часто останавливался Nigel, и первый вечер в городе. [DE L254] [DE L255]

Дом друзей Eugens, подвал, Nadja у ящика с вином — и бегство вверх по лестнице. Именно здесь Ролло потом найдёт рассказчика без сознания в саду. [DE L301] [DE L319] [DE L323]

«Ab einem bestimmten Alter sehen alle Deutschen aus wie Nazis» — формула, которая связывает таксиста, пенсионеров у Kurmuschel и старика с кордовой шляпой, которого Karin чуть не сбила на Зильте. [DE L281] [DE L284]

Bar, где работают весёлые гейдельбергские студенты. Последняя ночь в городе, которая стирается из памяти. [DE L285]

«Wie ich genau aus Heidelberg rausgekommen und schließlich in München gelandet bin, das ist mir immer noch ein Rätsel» — единственная вычеркнутая часть маршрута. [DE L325]

Wiese за Мюнхеном, пирамидальная палатка, и рядом — Ролло, который возник в нужный момент. Рейв как «Der Garten der Lüste» Hieronymus Bosch'а. [DE L326] [DE L328] [DE L345]

Час ночи — сначала в Schumanns, потом в бар, где дерутся; Ролло решает, что такие места «nicht für einen denkenden Menschen». [DE L352] [DE L365]

Bogenhausen: «mindestens neun Zimmer», китайская Opiumliege aus Tsingtau от прадеда-чиновника, валиум по четвертинке. [DE L367] [DE L368]

Ночью, по пути в свою комнату, рассказчик заглядывает в щель двери Ролло: тот по-прежнему сидит на опиумной лежанке и читает книгу — «John le Carré, может быть». Ролло его не замечает. [DE L374]

Бесконечный автобан на Линдау, яблони в цвету и истории про берлинских автономов, которых находят застреленными в Сахаре. Ролло за рулём. [DE L375]

«Irgendwann kommt das Schild Lindau und da ist dann der Bodensee» — самое лаконичное прибытие романа. [DE L380]

Villa родителей Ролло с Säulen, багаж остаётся в машине, gin tonic в саду, звон льда. «In einer Stunde kommen die Gäste». [DE L392] [DE L403-404] [DE L407]

Среди гостей — Karin и Sergio с Зильта: кольцо замыкается. Ролло снует между людьми, которые «ihn gar nicht kennen wollen». [DE L453] [DE L454]

Рассказчик берёт Ролло под руку и ведёт на причал, выдающийся в тёмную воду. Vorne — свет. Слова о Schlaftabletten, которых он не может не услышать. [DE L475] [DE L478]

«Seit zwei Tagen wohne ich im Hotel Baur au Lac in Zürich» — две пустые комнаты времени между озером и городом. [DE L485]

Чистые витрины, всё «in Häppchen», запах деликатесов и цветов. Город, в котором рассказчик постоянно голоден, хотя ничего не хочет. [DE L487]

В газете — снова имя Ролло: его нашли только утром в восемь. Газетный язык, которым роман хоронит своего героя. [DE L499]

Ночью на кладбище Кильхберга — со спичками и пластиковой свечкой — рассказчик ищет «большой серый каменный блок» и не находит. Чёрный пёс, свеча, темнота. [DE L525-531]

Anlegestelle для прогулочных лодок, старик, деревянная планка, вёсла в этих «металлических штуках». Последняя фраза романа — о середине озера. [DE L534-536]